История одной картины. «Демон (сидящий)» Михаила Врубеля

Образ Демона, падшего ангела и мятежного духа, стал для Михаила Врубеля лейтмотивом, прошедшим через его творческую и личную биографию. Мысль о создании полотна зародилась у художника во второй половине 1880-х годов в Киеве, где он занимался реставрацией образов архангелов в куполе Софийского Собора, а также работал над росписями Кирилловской церкви и создавал эскизы для Владимирского собора. Погрузившись в религиозное искусство, Врубель неожиданно для себя начал думать о демоническом персонаже. Именно тогда, по свидетельству современников, он впервые обращается к образу Демона, делая десятки набросков и даже пробуя лепить его из глины, считая, что «вылепленный, он только может помочь живописи».

Это было странное и мучительное соседство: с одной стороны — лики святых, с другой — образ падшего ангела. Сам Врубель чувствовал эту двойственность. В одном из писем к сестре он признавался, что, рисуя Христа, чувствует себя далёким от религиозной обрядности. Для него храм был прежде всего храмом искусства. Демон же, напротив, захватывал его целиком. Уже тогда художник верил, что этот образ «составит ему имя».

«Демон – это дух, соединяющий в себе мужской и женский облик. Дух, не столько злобный, сколько страдающий и скорбный, но при всем том дух властный… величавый. <…>», — так характеризовал Врубель начатую им картину в разговоре с отцом в 1886 году.

В 1889 году Врубель переезжает в Москву, где входит в круг знаменитого мецената Саввы Ивановича Мамонтова. В его московской усадьбе и была создана картина «Демон (сидящий)» в 1890 году. Художник работал над ней в течение месяца, о чём свидетельствует его письмо к сестре Анне Врубель от 22 мая 1890 года. Это письмо позволяет увидеть первоначальный замысел мастера:

Прежде, чем приступить к большому холсту, Врубель проделал огромную подготовительную работу. До нас дошли графические эскизы и этюды. Один из них — акварельный эскиз 1890 года, где уже найдено общее композиционное решение: поза фигуры, обнявшей колени, и окружающий пейзаж. Сам Врубель не считал эту работу окончательным воплощением образа. Это было скорее «демоническое» состояние, настроение, первый подход к теме. В первоначальном варианте у фигуры были крылья, о которых художник прямо пишет сестре, но на итоговом полотне они почти не читаются, превратившись в причудливые складки каменных цветов за спиной.

Сюжет полотна был навеян поэмой Михаила Лермонтова «Демон». Однако Врубель пошёл гораздо дальше простого иллюстрирования. Он был глубоко погружён в лермонтовский текст, цитировал поэму наизусть, слушал оперу Антона Рубинштейна «Демон». Сохранилось свидетельство, как Врубель реагировал на постановку оперы Рубинштейна в Киеве. Как только на сцене появился традиционный оперный Демон, художник, по воспоминаниям певицы Марии Дуловой, «закрыл руками глаза и, как ужаленный, сквозь зубы сказал «Не то, не то!» <…> Врубель уже болел Демоном…». Он искал что-то иное.

В иллюстрациях к «Демону» Лермонтова Врубель погружается в мир романтических страстей, его герой обретает черты люциферического духа, искусителя. В графических листах появляются искаженные мукой и гневом лица. Но в «Демоне (сидящем)» Врубель уходит от этой трактовки. Его герой — не искуситель, а созерцатель, тоскующий по утраченной гармонии.

Особого внимания заслуживает композиционное решение картины. Врубель помещает сидящую фигуру в горизонтальный формат. В определенной степени это дань стилю модерн, для которого характерны удлиненные панно в интерьерах. Однако, для изображения сидящей фигуры логичнее было бы выбрать вертикальный формат. В полотне же художник намеренно сжимает пространство вокруг своего героя, ограничивая его сверху и снизу. Этот художественный прием подчеркивает внутреннюю несвободу Демона. У него нет даже крыльев, которые позволили бы ему оторваться от каменных оков и взмыть к манящему небу.

Композиция картины строится на мощном контрасте: горизонтали холста противостоит вертикаль титанической фигуры, словно срезанной верхним краем. В этом решении ощущается влияние Микеланджело — та же титаническая мощь, закованная в телесную оболочку, то же состояние погруженности в себя. Плоть Демона написана Врубелем предельно весомо и материально. Огромное тело, кажущееся высеченным из камня, напряжено и скованно. Руки, сплетенные в замок, напоминают разрываемые цепи. Но самое поразительное — это контраст между массивным торсом и тонким, словно тающим в закатном небе профилем. Кажется, что голова принадлежит иному существу, более утонченному и призрачному.

Фигура меланхолично созерцающего героя вписана в окружающее пространство. Природа вокруг Демона не живет своей жизнью — она преображена его внутренним состоянием. Хрупкие земные цветы под лучами заката превращаются в фантастические каменные кристаллы, сияющие неземным светом. Магия врубелевского метода заключается в особом приеме стилизации — кристаллической огранке форм, наложении краски плотными, мозаичными мазками-гранями. Художник работал мастихином, которым он накладывал краску на холст, как будто лепил скульптурным стеком. Главную роль в создании «мозаичной» манеры художника сыграла его работа над  реставрацией архангелов в куполе Софийского Собора, где он имитировал в живописи мозаичную технику. Кроме того, в юности Врубель собирал из школьного мела модели кристаллов. В картине этот опыт отразился уникальным образом: кажется, будто и каменные глыбы, и даже живые цветы сотканы из сверкающих кристаллических форм.

Картина, законченная в 1890 году, вызвала неоднозначную, а часто и откровенно враждебную реакцию даже в близком кругу Саввы Мамонтова. Техника казалась грубой, а сам образ — пугающим. Отец художника Александр Врубель увидел в лице Демона нечто, напомнившее ему «злую, чувственную, отталкивающую пожилую женщину». Зрители, воспитанные на академической живописи, были сбиты с толку.

Однако для самого Врубеля это было только начало истории Демона. В 1891 году он создал цикл блестящих чёрно-белых иллюстраций к юбилейному изданию сочинений Михаила Лермонтова. В 1899 году была написан «Демон летящий» (ГРМ), а в 1901–1902 годах — трагический финал сюиты, «Демон поверженный» (ГТГ), над которым художник работал с маниакальным упорством, что совпало с проявлением его душевной болезни.

«Демон (сидящий)» был приобретён известным коллекционером Владимиром Гиршманом, а в 1917 году поступил в собрание Третьяковской галереи, где и находится по сей день. Эта картина остаётся глубоким философским высказыванием о тоске, одиночестве и вечном поиске себя, которое художник создал на пороге нового, тревожного XX века.

«Демон (сидящий)» Михаила Врубеля стал одним из программных произведений символизма. Врубель впервые в живописи столь последовательно реализовал ключевую для символизма идею «развоплощения зримого и овеществления незримого», превратив материю в подобие кристаллической структуры, пронизанной внутренним светом. Титанический образ Демона, понятого не как воплощение зла, а как страдающая «душа» в изначальном греческом смысле слова, стал зримым воплощением философских исканий эпохи — прежде всего, ницшеанского сверхчеловека.

Мифопоэтическое мышление Врубеля оказало значительное влияние на художников-символистов, стремившихся запечатлеть не внешний облик, а внутреннюю сущность мира. «Демон» вдохновлял поэтов и философов Серебряного века. Образ, созданный художником, оказался настолько созвучен эпохе, что многие поэты посвящали ему свои стихи. Особенно тесной была связь с Александром Блоком, для которого Врубель стал «вестником иных миров». Поэт признавался: «Если бы я обладал средствами Врубеля, я бы создал Демона; но всякий делает то, что ему назначено». В своей знаменитой речи «Памяти Врубеля» (1910) Блок сказал о художнике: «Он — вестник; весть его о том, что в сине-лиловую мировую ночь вкраплено золото древнего вечера». Сам Блок чувствовал глубокую внутреннюю связь с художником, отмечая в письме к матери: «С Врубелем я связан жизненно, и, оказывается, похож на него и лицом».

Влияние врубелевского образа распространилось и на театр. Когда Федор Шаляпин готовился к роли в опере «Демон» на сюжет Лермонтова, он был вдохновлен персонажем Врубеля при создании своего сценического образа. Великий певец подчеркивал: «От Врубеля мой Демон», признавая тем самым, что именно художнику удалось найти ту пластическую и духовную формулу, которая наиболее точно выражала суть лермонтовского героя.

Тема Демона в это время волновала не только русских, но и европейских художников. В живописи Англии, Франции и Германии можно найти параллели врубелевскому образу. Исследователи отмечают, что в европейском искусстве последней трети XIX века традиционная иконография инфернальных существ перестала быть актуальной, и художники искали новую образность.

Однако врубелевский Демон оказался наиболее величественным среди этих героев, которых представляла европейская живопись. Он действительно грандиозен и олицетворяет демоническую личность, которая занимала умы философов рубежа веков. В отличие от западноевропейских интерпретаций, где демоническое начало часто приобретало психологический или социальный оттенок, врубелевский образ стал воплощением универсального философского конфликта — противостояния земного и небесного, материального и духовного, вечного поиска и трагической невозможности его завершить.