Картины из коллекции Фёдора Прянишникова в собрании Третьяковской галереи

К середине ХIХ века галерея картин Фёдора Ивановича Прянишникова (1793–1867) считалась одной из лучших в России. Составленная с большим вкусом коллекция «…заключает в себя многие прекрасные образцы талантов наших отечественных живописцев, богата полнотою и разнообразием сюжетов и изобилует отличными произведениями кисти первостепенных мастеров. Любителю она дает полное понятие о достоинстве и успехах живописи в нашем отечестве; художнику представляет многие изящные предметы для изучения» — так характеризовал собрание автор каталожного очерка 1853 года Иван Аничков.

Картинная галерея первоначально располагалась в Санкт-Петербурге, являясь одной из достопримечательностей столицы. В 1854 (по другим данным в 1856) году ее посетил и Павел Михайлович Третьяков. В дальнейшем московский коллекционер высказывал желание приобрести собрание Прянишникова и на его основе создать общедоступный музей, состоящий из картин русских художников. Хотя этой мечте при жизни мецената не удалось сбыться, именно в Третьяковской галерее в советское время сосредоточилось ядро коллекции Прянишникова, ставшее неотъемлемой и органичной частью музейного собрания.

Основной блок произведений коллекции Прянишникова поступил в Третьяковскую галерею в 1925 году единым комплексом после расформирования Румянцевского музея. Самые первые картины были переданы в Галерею в 1924 году. Тогда поступили «Цыганский табор в лесу» (1842) Франца Рисса, «Пряха» (конец 1800-х – начало 1810-х) Василия Тропинина, «Сельский пейзаж» (1800-е) Тимофея Васильева. Однако еще на протяжении 15 лет картины продолжали пополнять фонд. В 1927 и 1928 годах из уже бывшего Румянцевского музея пришло семь картин: «Диана, окруженная нимфами, и Актеон» (1810-е) Романа Волкова, «Вид Сицилии. Горы» (1811) Федора Матвеева, «Богоматерь с младенцем Христом и Иоанном Крестителем» (около 1827) и «Богоматерь с Младенцем» (конец 1800-х) Алексея Егорова, «Вакханалия» (1830–1840-е) Андрея Сапожникова, «Вид Каралезской долины в Крыму» и «Вид на Волге, близ села Красновидова» (обе — 1839) Никанора Чернецова. Последними поступлениями стали три работы, первоначально распределенные в Государственный музей изящных искусств: «Портрет Л. Геннингера» (середина 1760-х) Антона Лосенко (в 1929), «Пейзаж с волами» (1840-е – начало 1850-х) Егора Мейера (в 1930) и «Алжирка учит дитя ходить, заставляя его идти за черепахой» (1845) Василия Тимма (в 1939).

В своих публикациях по истории искусства писатель Александр Андреев замечал, что галерея Прянишникова «…основанием своим обязана просвещенному вкусу и пламенной любви к изящному нынешнего ее владельца, собиравшего, как драгоценные соты, от русских художников капля по капле лучшие и избранные их произведения…». Прянишников состоял членом Общества поощрения художников, Московского художественного общества, Императорской Академии художеств. Такое положение во многом определило его собирательские увлечения. Прянишников был в центре художественной жизни, пользовался широким кругом знакомств в профессиональной среде, непосредственно общался с живописцами. В его коллекции было много работ, отмеченных медалями или показанных Совету Императорской Академии художеств для получения академического звания, в их числе «Кружевница» (1823) Василия Тропинина, «Сватовство майора» (1848) Павла Федотова, «Автопортрет» (1811) Ивана Яковлева, «Мальчик-крестьянин, надевающий лапти» (не позднее 1826) Капитона Зеленцова.

Большое значение коллекционер придавал помощи нуждающимся мастерам, покупая произведения, поддерживал молодежь. Картины Прянишников старался приобретать «из первых рук», благодаря чему авторство подавляющего большинства полотен является бесспорным и не менялось. Изменения в атрибуции затронули главным образом произведения мастеров последней трети XVIII – начала XIX века. Картины этого периода были не так многочисленны, но они прекрасно дополнили и обогатили коллекцию Третьяковской галереи.

Важным приобретением для музея стали произведения Владимира Боровиковского «Бог Отец, созерцающий мертвого Христа» (начало 1820-х), «Богоматерь с младенцем Христом и ангелом» (конец XVIII – начало XIX века), а также «Аллегория зимы в виде старика, греющего руки у огня» (1810-е), уникальная картина, в которой замысел, основанный на европейской традиции подобных изображений, соединился с непосредственными впечатлениями мастера от работы с русской натурой. Галерею мужских образов Боровиковского дополнили портрет митрополита Михаила Десницкого (около 1803) и миниатюрный портрет философа А.Ф. Лабзина (1805), запечатленного со статуэткой сфинкса на заднем плане. Лабзин являлся основателем ложи «Умирающий сфинкс» (в которой состоял Прянишников), а ее протоколы вел А.Г. Черевин, первый владелец миниатюры. Кисти Боровиковского изначально приписывался также портрет священника (первая четверть XIX века), который позднее стал считаться работой руководителя портретного класса С.С. Щукина. Однако в настоящее время принадлежность картины Щукину ставится под сомнение.

Пересмотру подверглось и авторство портрета генерал-фельдмаршала светлейшего князя Г.А. Потёмкина-Таврического, значившегося работой австрийского художника Иоганна Баптиста Лампи-старшего. Проведенное в Третьяковской галерее технико-технологическое исследование опровергло данную атрибуцию. Полотно, представляющее собой фрагмент изображения, известного по гравюре Джеймса Уокера, в настоящее время считается работой неизвестного художника. По состоянию живописных материалов и особенностям системы построения красочного слоя оно датируется 1820-ми годами.

Высшей в иерархии жанров изобразительного искусства считалась историческая живопись. Творчество живописцев Григория Угрюмова и Ивана Акимова было представлено картиной «Призвание Михаила Федоровича Романова на царство 14 марта 1613 года» (не позднее 1800) кисти первого мастера и аллегорией «Сатурн с косой, сидящий на камне и обрезывающий крылья Амуру» (1802) работы второго. История бытования полотна Акимова уникальна. Произведение было куплено Павлом Михайловичем Третьяковым (до 1873 г.) и его издавна связывают с полотном из коллекции Федора Прянишникова, описанном в очерке Аничкова (№4). До Прянишникова картина находилась у Павла Петровича Свиньина. Таким образом, работа с высокой степенью вероятности принадлежала трем знаменитым коллекционерам XIX столетия.

Свиньин, как и Прянишников, а впоследствии Третьяков, приобретал полотна отечественных живописцев. На базе своей коллекции Свиньин мечтал заложить фундамент национального музея, но в 1834 году был вынужден распродать картины с аукциона. Помимо полотна Акимова, Прянишников купил еще ряд произведений. В их числе «Диана, окруженная нимфами, и Актеон» (1810-е) работы академика Романа Волкова. Первоначальное название полотна, согласно описи Русского музеума, было «Диана с нимфами, выходящая из купальни» (авторства Волкова без имени). В издании Аничкова работа описана как «маленькая картина, изображающая Венеру, выходящую из воды и окруженную прислуживающими ей нимфами». Принятое сейчас название впервые было указано в очерке А.П. Новицкого, однако автором значился Алексей Ильич Волков. Идея о принадлежности работы академику Роману Максимовичу Волкову была предложена искусствоведом С.Р. Эрнстом в 1914 году и позднее проработана сотрудником ГРМ Г.В. Смирновым. В настоящее время эта версия считается наиболее убедительной.

Свиньин высоко чтил творчество Антона Лосенко. В его коллекции были не только исторические полотна, но и портреты, которые приобрел Прянишников. Изображение создателя профессионального русского театра актера Федора Волкова долгое время считалось подлинной работой живописца, однако по результатам технико-технологического исследования авторство Лосенко было отклонено. Оригинал портрета Волкова (1763, ГРМ), находившийся в Императорской Академии художеств, служил образцом для нескольких поколений академистов и многократно копировался. В настоящее время в Третьяковской галерее полотно считается копией неизвестного художника конца XVIII – начала XIX века с оригинала 1763 года. По всей видимости, из собрания Свиньина поступил и эскиз к обстановочному портрету Л. Геннингера (середина 1760-х, изначально в собрании И.И. Шувалова, современное местонахождение неизвестно).

Самое заметное полотно коллекции Свиньина, перешедшее к Прянишникову, — «Кружевница» (1823) кисти патриарха московской школы живописи Тропинина. Свиньин отмечал, что «и знатоки, и незнатоки приходят в восхищение при взгляде на сию картину, соединяющую, поистине, все красоты живописного искусства: приятность кисти, правильное, счастливое освещение, колорит ясный, естественный». С момента создания работы прошло уже свыше 200 лет, но «Кружевница» не потеряла свою славу и принадлежит к числу наиболее узнаваемых картин Третьяковской галереи. Прекрасно дополнили экспозицию портретно-жанровые картины «Пряха» (конец 1800-х – начало 1810-х) и «Мальчик с жалейкой» (первая четверть XIX века).

Помимо Тропинина, в коллекции Прянишникова были представлены все крупные мастера первой половины XIX века. Среди них видное место занимал Орест Кипренский, один из ключевых русских живописцев эпохи романтизма. В настоящее время музей располагает как поздними картинами «Сивилла Тибуртинская» (1830), «Читатели газет в Неаполе» (1831), так и ранним «Портретом неизвестного» (1810-е ?), который в изданиях Новицкого и Романова фигурировал как автопортрет. Проблематика изучения изображений Кипренского, как известно, имеет долгую историю.

Как и многие коллекционеры XIX века, Прянишников высоко почитал Карла Брюллова. В настоящее время Третьяковская галерея располагает девятью работами мастера разных лет, в числе которых две неоконченных картины, позволяющих заглянуть в его творческую лабораторию. Это раннее произведение «Эрминия у пастухов» (1824) на сюжет поэмы Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим» (по заказу мецената А.Н. Львова) и историческое полотно «Нашествие Гензериха на Рим». Посвященное королю вандалов произведение Брюллов задумал в Италии, но воплощал замысел уже в Москве в 1836 году. Высоко оцененная Пушкиным картина вначале принадлежала писателю Алексею Перовскому, от которого перешла его брату, губернатору Оренбурга Василию Перовскому. Последний подарил полотно коллекционеру.

Примечательно, что из собрания Василия Перовского к Прянишникову поступил и портрет И.А. Крылова (1839) — один из лучших образов баснописца. К репрезентативным портретам кисти Брюллова относится изображение начальника Прянишникова князя А.Г. Голицына (1840). Интересна история создания полотна, которое князь разрешил заказать у Брюллова в благодарность за подаренную копию с картины Доменикино (изображена на стене кабинета). Вершиной позднего периода творчества мастера считается «Автопортрет» (1848). Картина была создана в Санкт-Петербурге после его многомесячной изнурительной болезни. В этом исповедальном образе Брюллов предстает как творец, полный «внутреннего горения», несмотря на физическую немощь.

Автопортрет, как и картон «Христос во гробе» (1846), был куплен Прянишниковым непосредственно у Брюллова. К религиозной живописи мастера позднего периода творчества принадлежит также «Голова Христа в терновом венце» (1849). К модному направлению ориентализма можно отнести работу Брюллова «Турчанка» (1837–1839) и полотно «Сладкие воды близ Константинополя» (1849) его ученика Ильи Липина. Работа была написана с акварельного рисунка Брюллова (1849, ГРМ), как считал Аничков, при непосредственном участии самого мастера. Однако проведенное исследование красочного слоя показало отсутствие постороннего вмешательства.

Коллекцию произведений николаевской эпохи достойно дополнили картины других учеников и последователей Брюллова, в числе которых Я.Ф. Капков, П.Н. Орлов, А.В. Тыранов, П.С. Петровский, К.В. Григорович, Ф.А. Моллер. Не без участия Брюллова, подсказавшего сюжет и композиционное решение, была написана картина Григория Михайлова «Девушка, ставящая свечу перед образом» (1842).

Современники ценили систематичность и разноплановость галереи Прянишникова. Помимо перечисленных выше, коллекция объединила полотна целой плеяды отечественных живописцев, работавших в разных жанрах. Значительная часть собрания Прянишникова — картины на исторические, библейские или мифологические сюжеты. Коллекционер располагал работами А.Е. Егорова, А.А. Иванова, Ф.А. Бруни, П.В. Басина, А.Л. Витберга, В.К. Шебуева. Хорошим знакомым Прянишникова был художник-любитель А.П. Сапожников, с которым они вместе издали «Ветхий Завет в картинах» (СПб., 1846). У Прянишникова находилась его картина «Вакханалия» (1830–1840-е).

Ценной частью собрания Третьяковской галереи стала пейзажная живопись, в которую вошло 18 работ из коллекции Прянишникова. Самая ранняя картина — «Вид Цвингера в Дрездене» (1779 – начало 1790-х) Федора Алексеева, являющаяся уменьшенной копией с картины Бернардо Беллотто (1752, ГЭ). Не сразу обрел свое авторство «Сельский пейзаж» (1800-е) Тимофея Васильева, изначально считавшийся работой Мартынова. В каталоге Румянцевского музея 1915 года картина фигурировала уже как «Сельский пейзаж» кисти Ивана Танкова (Тонкова).

В коллекции были произведения как классицизма («Вид Сицилии. Горы» (1811) Федора Матвеева), так и романтизма, к наиболее ярким представителям которого можно отнести Сильвестра Щедрина. Романтическим чувством наполнена «Осенняя ночь в Петербурге. Пристань с египетскими сфинксами на Неве ночью» (1835) кисти профессора Михаила Воробьева, художника, воспитавшего целую плеяду пейзажистов. Среди его учеников были братья Григорий и Никанор Чернецовы, писавшие живописные полотна на основе материалов, привезенных из путешествий. Органично дополнили пейзажное собрание Третьяковской галереи картины М.И. Лебедева, П.В. Басина, Е.Е. Мейера, Л.Х. Фрикке, М.С. Эрасси. Самым поздним приобретением стало полотно Михаила Клодта фон Юргенсбурга «Дубовая роща» (1863), которое изначально планировал купить Третьяков. В конце 1863 – 1864 году меценат вел переговоры с художником, но не смог согласовать цену.

Бытовая живопись в коллекции Прянишникова была представлена довольно широко. «Старая крестьянка с клюкой» (1830-е) и «Причащение умирающей» (1839) — картины основателя художественной школы Алексея Венецианова, в которых современники высоко оценивали национальное начало. Также в коллекции Прянишникова находились и некоторые работы учеников Венецианова. Кисти одного из них, Капитона Зеленцова, принадлежат полотна «Мальчик с кувшином» (1830-е), «Старик с ломтем хлеба» (вторая половина 1820-х), «Мальчик-крестьянин, надевающий лапти» (не позднее 1826). Последнее произведение, за которое Зеленцов получил звание «назначенного» в академики, экспонировалось на выставке Общества поощрения художеств вместе с композиционно близкой картиной Венецианова «Крестьянский мальчик, надевающий лапти» (между 1823 и 1826, ГРМ). Если первоначально полотно Зеленцова в издании Аничкова значилось самостоятельным произведением, то в каталоге Румянцевского музея копией. В настоящее время картина перестала считаться повторением. Близость двух произведений объясняется тем, что и учитель, и ученик писали общую постановку, а имеющееся небольшое расхождение в ракурсе как раз может свидетельствовать о разных позициях художников относительно натуры.

Настоящей жемчужиной портретной части собрания середины XIX века можно назвать изображение княгини М.В. Воронцовой (1851) Сергея Зарянко. Портрет исполнен в свойственной Зарянко скрупулезной и сглаженной манере, тяготеющей к иллюзионизму. В судьбе этого талантливого мастера Прянишников принял самое непосредственное участие, рекомендовав его на пост педагога в Московское училище живописи и ваяния.

В 1860-е годы Прянишников уже серьезно болел, но продолжал формировать коллекцию. В числе его последних покупок были «Головка девочки» (середина 1850-х – середина 1860-х) Ивана Макарова и две парижские работы Василия Перова: «Савояр» (1863–1864) и «Шарманщик» (1863), приобретенные у автора в 1864 году. Проведенное технико-технологическое исследование показало, что «Шарманщик» с высокой долей вероятности был написан поверх другой его работы — «Итальянец, продающий статуи».

В 1867 году Прянишников ушел из жизни, оставив о себе самую светлую память. В настоящее время значение его коллекции в собрании Третьяковской галереи сложно переоценить. Трудно представить залы без «Портрета Н.И. Новикова» Дмитрия Левицкого, «Автопортрета» Карла Брюллова, «Сватовства майора» Павла Федотова, «Кружевницы» Василия Тропинина. За столетие, проведенное в Галерее, большинство картин успешно экспонировалось на различных выставках, их репродукции печатались в альбомах и научных изданиях. Студенты художественных вузов нередко выбирали их в качестве образцов для копирования, совершенствуя свое ремесло.